Первозданный мир. Золотой век

Конечный мир

По сравнению с вечным бытием видимый мир существует лишь частично. То, что от века предзадано в сфере бытия, в сфере становления воплощается последовательно и по частям. Какие-то возможности здесь реализуются, какие-то нет. Бытие — это полнота, становление — лишь крохи со стола этой полноты.

Наша сущность пребывает в сфере смысла и содержит в себе все возможные способы своей реализации в материи. Как сценарий, в котором предусмотрены все возможные события и их исход. Наша сущность — это наш безграничный потенциал. Но в реальности мы можем воплотить только часть нашего потенциала. Нам всё время приходится ограничивать себя. Развивать только какую-то одну способность из множества имеющихся. Из массы возможностей выбирать что-то одно. Так мы на собственном опыте узнаём свою конечность и конечность мира, в котором живём. Конечность в смысле невозможности реализоваться полностью.

Всё так называемое богатство и разнообразие мира, богатство жизни, которая, как некоторые говорят, не вмещается в ограниченные логические схемы, всё это разнообразие происходит от бессилия природы; оттого, что сущность каждой вещи не может реализовать себя в полной мере. И ей приходится раз за разом последовательно воспроизводить себя всё в новых вещах, в новых существах и в новых условиях. Но это самовоспроизведение сущности в бесконечном множестве форм означает и ее бесконечное дробление, и существование в состоянии разобщенности, разделённости в пространстве и времени.

Отец не успевает закончить дело своей жизни в отведенный ему срок и надеется, что его сын продолжит его дело. Учитель старается передать свои знания ученику. Но обстоятельства постоянно мешают этому. Дело прерывается, знание утрачивается. В итоге люди живут не так, как надо и космос скатывается всё дальше к хаосу.

Человеку постоянно приходится бороться со своей ограниченностью, конечностью. Бороться с бесконечным разнообразием мира, которое является бесконечным разнообразием отдельных распавшихся частей. Приходится снова и снова пытаться собрать этот постоянно рассыпающийся паззл. И чем дальше, тем менее цельным становится человек, тем менее цельным становится мир, поддаваясь глобальной энтропии небытия.

Воссоздать исходный облик рассыпающегося мира нам помогает мышление. Ведь оно изначально тождественно бытию. Поэтому при помощи логики мы можем попытаться понять, каким мир должен быть.

Логика подсказывает нам, что если есть что-то частичное, значит, есть и полнота. Мы не могли бы считать частичное частичным и несовершенное несовершенным, если бы не обладали интуицией цельного и совершенного.

Если мы непосредственно ощущаем и видим, что не можем реализовать свой потенциал в силу объективных обстоятельств, то значит, что возможно и такое состояние, в котором не будет внешних ограничений для самореализации. Возможно такое состояние нас и мира, когда каждая вещь и каждое существо может раскрыть себя полностью, не ограничивая при этом других. Такое состояние — это состояние свободы, когда каждая часть мира может самореализоваться в соответствии со своей сущностью.

Человечество постоянно стремится к такой свободе, пытаясь построить идеальное общество и подчинить себе природу. При помощи технических средств он пытается преодолеть пространственную разобщенность и даже временную разобщённость, рассчитывая победить смерть. Но все эти попытки по определению не могут реализоваться в полной мере, потому что человек при этом остаётся в сфере становления, тогда как ему нужно приблизиться к сфере бытия.

С точки зрения парадигмы модерна и постмодерна, идеального состояния мира можно достичь лишь в будущем. Логика современного человека такая: если есть что-то несовершенное, то это значит, что раньше оно было еще менее совершенным, а еще раньше его вообще не было.

Этой точке зрения противостоит традиционное мировоззрение, которое утверждает, что если есть что-то несовершенное, то это значит, что раньше оно было совершенным, но по какой-то причине ухудшилось. Состояние полноты и совершенства уже было в прошлом, потому что несовершенное может произойти только из совершенного.

Понимание мира как ущербного и нуждающегося в улучшении возможно только потому, что в нас есть интуиция идеального состояния мира. Но интуиция — это непосредственное знание; а знать можно только то, что каким-то образом есть. Невозможно знать то, чего нет. Поэтому в традиционных учениях мы постоянно встречаемся с идеей изначального идеального состояния мира, с идеей «золотого века».

Первозданный мир

Мы уже говорили о том, что быть можно в разной степени. И сейчас мы подошли к идее максимальной степени приобщения к бытию. Таков мир, еще не отпавший от бытия, полностью сохраняющий свою целостность и не перешедший во власть материи.

Назовём это исходное состояние мира первозданный мир.

Сущность мира, воплощаясь в инобытии, сначала воплощается максимально полно, образуя первозданный мир, первозданный космос. И только потом происходит отпадение от идеального состояния и переход в состояние становления.

Наш видимый мир пребывает в сфере становления и постепенно движется к состоянию всё большей смысловой раздробленности, т.е. теряет свой смысл, свою цель и погружается в материю, которая сама по себе совершенно бессмысленна.

Античные философы, описывая отношение космоса к его первообразу, или идеалу, использовали термин подражание, мимесис. Космос подражает бытию; и когда-то это подражание было максимально адекватным. Это можно изобразить как полное повторение границы бытия с ее внешней стороны.

Очевидно, что это качественно иное состояние мира, не имеющее отношения к тому, в котором мы живем сейчас и которое изучает современная наука.

Если время — это постепенное развёртывание вечности, а пространство — это развёртывание исходной внепространственной собранности бытия, то при максимальном подражании бытию время и пространство так же должны иметь свойства максимальной собранности.

Век Кроноса

Платон называл первозданное состояние мира «веком Кроноса» и в диалоге «Политик» описывал его в форме мифа.

Так, по его словам, в этот период люди не рождались одни от других, а происходили непосредственно из земли. Если землю понимать как символ материи, то в первозданном мире материя настолько неотличима от идеи, настолько сообразна ей, что может воплощать идею непосредственно и безо всяких сложностей, как в случае с органическим развитием плода.

В вечности иначе и быть не может, потому что в вечности нет последовательности, но всё существует одновременно, одномоментно.

Этот платоновский миф о происхождении людей имеет большое сходство с библейским мифом о сотворении человека из праха земного. Очевидно, что эти мифы описывают одну и ту же структуру бытия.

Также Платон сообщает, что всем круговращением <небесных сфер> ведал верховный бог, но местами, как и теперь, части космоса были поделены между правящими богами. Живые существа были поделены божественными пастухами-даймонами по родам и стадам; при этом каждый из даймонов владел той группой, к которой он был приставлен; так что не было тогда ни диких животных, ни взаимного пожирания, как не было ни войн, ни раздоров».

Даймоны

Кто такие даймоны? Когда-то мы говорили, что смысловая сфера, или, как ее называли платоники, космический Ум, представляет собой иерархию умов. Эти умы есть не что иное как идеи, или, грубо говоря, категории, понятия, смысловые общности. А поскольку в смысловой сфере бытие и смысл этого бытия совпадают, то это значит, что эти общности мыслят сами себя, т.е. являются умами. Высшие общности в мифологии именуются богами, низшие — даймонами.

В данном случае для простоты можно считать, что даймоны— это не что иное как виды живых существ. Вид — это категория, определяющая некоторую общность. Каждое животное является представителем своего вида, и его жизнь определена законами этого вида. Получается, что вид как бы управляет каждой отдельной особью. Это и значит, что каждая группа животных управляется своим даймоном.

Некоторые подробности есть в моем ролике «Что понимали под богами древние греки?».

Также Платон говорит, что в век Кроноса люди жили под непосредственным управлением бога, государств не существовало. Люди не нуждались в одежде и домах, жили под открытым небом, питались плодами деревьев и словесно общались не только с людьми, но и с животными. Таким образом они получали знания о природе и занимались философией. Из всего этого Платон делает вывод, что те люди были «бесконечно счастливее» нынешних.[1]

Жизнь которой управляют непосредственно боги, Платон называет «согласной с природой», т.е. естественной.

Из этого, кстати, можно понять, что значит противоестественная жизнь. Это жизнь, которая вышла из подчинения идеальным принципам; не соответствующая своему исконному первообразу.

Новое время

В Новое время человеческое мышление было искажено идеей прогресса и эволюции, поэтому первозданное состояние стало пониматься как состояние блаженное, но ущербное с точки зрения разума и сознательности. Начиная с Гегеля и заканчивая современными психологами первозданное состояние сравнивалось с животной или детской невинностью, или даже с состоянием ребенка в утробе матери. И якобы отпадение от первозданного состояния и переход к историческому процессу должны привести к полному самосознанию человечества, аналогичному состоянию «взрослости».

Так, Гегель в Философии истории пишет: «Познание как отрицание естественного единства есть грехопадение, которое есть не случайная, а вечная история духа. Ведь состояние невинности, это райское состояние, есть животное состояние. Рай есть парк, в котором могут оставаться только звери, а не люди. Ведь животное отождествляется с богом, но лишь в себе. Лишь человек есть дух, т.е. для самого себя. Но это для-себя-бытие, это сознание есть в то же время отделение от всеобщего божественного духа. Если я в моей абстрактной свободе действую против добра, то именно это и есть точка зрения, свойственная злу. Поэтому грехопадение есть вечный миф человека, именно благодаря ему он становится человеком».

То есть, отпадение от блага и впадение в зло трактуется этими мыслителями как благо, необходимое для развития человека.

Однако, не нужно забывать, что такая интерпретация традиционного мифа — это интерпретация с точки зрения парадигмы Модерна. А Модерн по отношению к Традиции — это, по сути, еще одно отпадение от вечности и бытия, но отпадение, произошедшее уже во времени, в истории. Потому что Традиция — это посильное подражание вечности, посильная попытка удерживать человечество и мир от полного распада, попытка сохранить образ первозданного мира внутри времени. Традиция берет знание этого образа непосредственно от бытия. Или, выражаясь мифическим языком — от бога и первозданных людей.

А Модерн — это отказ от этого образа и этого знания, отказ от идеала Традиции.

А значит, и интерпретация мифа о первозданном мире и отпадении в парадигме Модерна — это по определению неадекватная интерпретация. Представители традиционного мировоззрения с ней бы не согласились. И действительно, Платон говорит, что первозданные люди занимались философией и даже животные обладали даром слова, а это свидетельствует о максимально развитом самосознании.

Современное представление об истории

Прогрессистское представление об истории аналогично взгляду на развитие организма: первоначальное состояние — это семя, в котором в потенциальном виде содержится всё. Затем этот потенциал развивается; переходит в актуальное состояние. Разумеется, в этом содержится определенная логика. Но это — логика развития вещей внутри сферы становления, внутри истории. Но начало и конец истории выходят за пределы этой сферы, представляя собой качественно иное состояние мира, максимально адекватное бытию.

А в сфере бытия потенциальное и актуальное совпадают, потому что бытие вечно и в нём все его моменты существуют как один момент.

Тогда, если мы предположим, что в первозданном состоянии время было сжато до максимального уподобления вечности (все моменты времени были не растянуты, а «спрессованы» в один момент), то получится, что в таком состоянии потенциальное и актуальное тоже совпадают. А значит, первозданное состояние — это не состояние наивности и неактуализированности, а напротив, это состояние реализованности и полноты.

 

[1] Политик, 272с.