Мифологемы пути и поезда в кинематографе

В фильме «Сквозь снег», которому было посвящено предыдущее видео, центральное место занимает образ поезда. Это достаточно ёмкий символ, связанный с мифологемой пути. Интересно ее осмыслить и посмотреть, какие изменения она претерпевает по сравнению с эпохой традиции. Так мы сможем понять те интуиции, и соответственно, тот миф, который лежит в основе мироощущения человека эпохи постмодерна.

Символизм поезда

Защищенность

Традиционная мифологема пути предполагает, что человек преодолевает путь пешком либо на лошади или другом животном, которым он активно управляет. Не случайно в древности строение личности человека сравнивалось с колесницей, в которую впряжены кони и которой управляет возница.

Такой способ перемещения означает необходимость пребывать в бодрствующем и сознательном состоянии, активно направляя свою волю к определенной цели для успешного преодоления пути.

На протяжении пути человек сталкивается со всё возрастающими трудностями, преодолевая которые он духовно возрастает и телесно укрепляется.

Поэтому смысл пути неразрывно связан с духовным развитием и ростом

В отличие от пути пешком или на лошади, перемещение на поезде предполагает уже заранее освоенное пространство, заготовленный путь.

Т.о. усилие преодоления трудностей пути сводится к минимуму. Путь превращается в комфортное посещение заданного места. Ни о каком возрастании как качественном изменении личности речи уже не идет.

Пеший странник беззащитен, он должен постоянно бодрствовать и сохранять контакт с внешним миром. Он полностью включён в процесс преодоления пути. Поездка же в поезде предполагает защищенность от внешнего мира, от его опасностей. В поезде человек отрешается от мира: он сидит и смотрит в окно, находясь как бы по ту сторону мира, возвышаясь над его суетой и погружаясь в себя.

Вспомним, что в «Сталкере» Тарковского, герои используют сначала дрезину, чтобы преодолеть освоенное человечеством пространство и дойти до границы цивилизации. А затем всё-таки передвигаются пешком.

Когда путь преодолевается на поезде, исчезает такой важный аспект пути как выбор направления, возникающий на перекрёстке дорог, тогда как путь пешком предполагает, что человеку рано или поздно придется принимать решение, в какую сторону идти. Конечно из-за этого существует опасность заблудиться, пойти не туда, но в то же время сохраняется возможность найти нечто неожиданное и даже чудесное.

Интересный символ, связанный с мифологемами пути и поезда возникает в фильме «Господин Никто». Маленький Немо встаёт перед выбором: уехать с матерью или остаться с отцом? Решение «остаться» подразумевает отказ от того, чтобы пуститься в путь; означает, что в его жизни ничего не изменится. Решение же «сесть на поезд», по-видимости, кажется связанным с готовностью начать новую жизнь, пойти по новому пути. Но здесь-то и выступает в полную силу символика поезда. Сесть на поезд означает отправиться по заранее заданному пути. А значит, путешествие в поезде – это в какой-то степени иллюзия пути, иллюзия выбора.

Поэтому в конце фильма герой своеобразно «ломает систему», выбрав из двух вариантов третий: отправляется в свой путь пешком.

Заброшенность

В мироощущении современного человека одной из главных составляющих является переживание заброшенности в мир. В философии этой темой занимались экзистенциалисты.

А художественное выражение этого мы встречаем в рассказе Виктора Пелевина «Желтая стрела», и в фильме «Сквозь снег», где показано, что человек является поневоле заброшенным в поезд.

В «Желтой стреле» пассажиры забыли и уже не осознают, что едут в поезде.  В фильме «Сквозь снег» тоже акцентируется, что люди уже почти забыли, как попали в поезд. Поезд для них – это тюрьма. Их куда-то везут, причем никто не знает толком, куда. Или предпочитают не думать об этом. Тут уже нет речи о прохождении пути, потому что у поезда нет цели: «Желтая стрела» мчится к разрушенному мосту, «Сноупирсер» едет по кругу.

В такой ситуации единственной целью человека становится бунт против существующего положения дел. Попытка хоть что-то изменить. У Пелевина это попытка перестать быть пассажиром через некое внутреннее изменение, благодаря которому появлялась возможность сойти с поезда. В фильме «Сквозь снег» это попытка перестроить систему изнутри, что, впрочем, оказывалось бессмысленным, и в итоге оставалось только разрушение поезда.

Жизненная ситуация, смысл которой передан в этих образах, характерна именно для человека постмодерна, это часть современной мифологии — бунт против бессмысленного и бесцельного существования. Среди людей постмодерна никто не знает, в чём смысл жизни и по какому образцу нужно формировать общество, но все хотят радикально изменить то, что есть.

В традиционной культуре у человека не было ощущения, что его куда-то везут против воли. Он жил на неподвижной земле, расположенной в центре мира и сам выбирал направление своего движения.

Но в эпоху постмодерна, поскольку истины уже нет (культура постмодерна ее отрицает), теряется цель пути, а значит, обесценивается и сам путь. Поэтому в мифопоэтическом творчестве и возникают образы движения к катастрофе или бессмысленного движения по кругу.

Поезд как мир

Раньше, в эпоху модерна, поезд был, наверное, главным символом научно-технического прогресса. (По крайней мере, до начала полетов в космос, когда главным символом прогресса стал космический корабль.)

Даже кинематограф начался с образа поезда. Символика поезда совмещала в себе идею покорения природных пространств и скорости развития цивилизации. У движения поезда была чёткая цель, соответствующая цели развития общества. Например, коммунизм.

«Наш паровоз, вперед лети. В коммуне остановка.
Другого нет у нас пути, в руках у нас винтовка.»

Поезд был послушным инструментом в руках людей, но к концу эпохи модерна сначала была утеряна цель:

«Этот поезд в огне…»

«Мост к светлому будущему» стал разрушенным мостом из пелевинского рассказа.

А с наступлением эпохи постмодерна стали появляться фильмы о неуправляемых поездах без машиниста.[1]

Так, в фильме «Поезд-беглец» главный герой сбегает из тюрьмы и забирается в состав, который теряет машиниста и становится неуправляемым. Казалось бы, обычная история, но она содержит образы современного мифа: мир как тюрьма, из которой человек хочет сбежать при помощи продукта техногенной цивилизации; но этот продукт, который должен был стать средством в достижении свободы, сам становится своеобразной тюрьмой. В итоге мы имеем образ поезда как символ неуправляемого технического прогресса, который невозможно остановить и можно только пустить под откос.

Таково жизнеощущение современного человечества, выраженное в аллегории поезда: заброшенность в мир как в тюрьму, постоянное движение к несуществующей цели, невозможность остановиться или сойти.

Путь как движение к сакральному центру

Что такое путь? Путь – это связь между двумя точками пространства. Путь как мифологема – предполагает только анизотропное, качественное, наполненное смыслом пространство. Потому что только прохождение осмысленного пространства даёт качественное изменение личности.

В мифологии Путь связывает друг с другом два противоположных мира. Чаще это «верхний» и «нижний» мир, мир сакрального и мир профанного. Но это может быть и путь из Центра на Периферию, либо из Периферии в Центр.

Любой Путь человека начинается с неудовлетворённости исходным положением дел. Причиной могут быть скука, обыденность, страдания, душевный разлад, и т.п. То есть, начальная точка пути – это всегда конфликт, нужда, отсутствие цельности.

Конечная точка пути – это разрешение конфликтной ситуации, нахождение верного решения, открытие и обретение ценностей, изменение статуса или состояния. В процессе преодоления пути мы внутренне изменяемся, а разрешение конфликта или нужды означает обретение цельности.

Обретение цельности и говорит о том, что путь – это движение к источнику знаний как о самих себе, так и о внешнем мире. А источник знаний – это сакральный центр, это истина, это аристотелевский ум-перводвигатель, который является смыслом и целью движения всего космоса.

Поэтому путь по-преимуществу – это движение от периферии к центру, либо снизу вверх.

Инверсия пути в постмодерне

Но то, что считалось сакральным центром в традиционном обществе, в постмодерне имеет только видимость центра, а на самом деле (по другим признакам) является профанной периферией.

В современном мире происходит инверсия пути.

Такую ситуацию нам демонстрирует «Сталкер» Тарковского. Это во многом постмодернистское произведение. Как по форме, так и по содержанию: фильм показывает искания человека постмодерна в условиях, когда утрачены все ориентиры, по которым можно выстроить путь и определить верную цель.

Обратите внимание, что дрезина героев движется справа налево, что для восприятия европейца противоестественно. В нашей культуре поступательное, положительное движение – это движение слева направо; и все режиссеры так и снимают. Но Тарковский обращает это движение в противоположную сторону. Это движение в зазеркалье.

Путь героев в «Сталкере» по форме напоминает духовное восхождение (из-за чего многие зрители увидели в нём некий духовный смысл), но по содержанию, по факту, это погружение в нижний мир, об этом говорят сами образы, которые использует режиссер (подробности смотрите в моём разборе).

Такое же переворачивание смыслов верха и низа мы встречаем в фильме «Фонтан», об этом я говорил в соответствующем видео. То, что там было образно показано как восхождение в верхний мир, фактически имело смысл нисхождения в нижний мир.

В пространстве постмодерна нет верха и низа, право и лево, центра и периферии. Понятия восхождения и нисхождения здесь теряют свой смысл. Так же, как и понятие цели. Человек постмодерна просто движется. Это «просто путь» (см. короткометражку Анны Меликян).

На этом пути нет трудностей и преград. Человек постмодерна не восходит и не нисходит, его путь не ведёт ни к центру, ни на периферию. В постмодерне путь превращается в прогулку, в трип. (см. мультфильм "Куда идет Слоненок?")

 

[1] Поезд-беглец (1985), Поезд вне расписания (1985, Россия), Атомный поезд (1999), Неуправляемый (2010)

Теги: