На чём держится наша реальность?

Игра

Наверное, многие из вас знают игру «Морской бой». Всё, что для нее нужно — пара листков бумаги, ручки, простые правила — и вот уже разворачивается целая битва с торпедами, попаданиями и «уничтоженными» кораблями.

А теперь давайте зададимся философским вопросом: где находятся эти воображаемые корабли? В каком пространстве они плавают, тонут и взрываются? Где происходят игровые события?

Понятно, что не в океане. Может быть на бумаге? Но бумага — это просто бумага, даже если на ней нарисованы какие-то значки. Может быть они находятся в нашем воображении? Но вряд ли кто-то, играя в «морской бой» воображает себе океан, корабли и взрывы. К тому же, воображение — это способность индивидуальная, а события игры происходят в сознании минимум двух человек. В моём воображении левом нижнем углу стоит один корабль, а в воображении второго игрока в левом нижнем углу может вообще не быть никакого корабля.

Получается, что существует какое-то общее смысловое пространство, которое создаётся деятельностью двух отдельных сознаний. И при определённых условиях (при попаданиях или промахах) для игроков вырисовывается общая картина этого смыслового пространства: игроки начинают «видеть» те объекты, которые ранее им были недоступны.

При помощи чего создаётся эта смысловая реальность «морского боя»? Она создаётся на основе принятых договорённостей, единой знаковой системы и деятельности сознания игроков — интенциональности, которая формирует коллективное воображаемое пространство и находящиеся в нём объекты. И конечно же, для функционирования этой коллективной системы необходим язык — еще одна знаковая система, без которой невозможны никакие договорённости.

Эта смысловая реальность существует как бы «поверх» объектов, из которых состоит игра. Бумажный лист с нарисованными на них квадратами, прямоугольники, точки, крестики, буквы и цифры — это просто материальные объекты, которые сами по себе ничего не значат. Если на ваш стол запрыгнул кот и смотрит на вашу партию, он видит просто бумагу с каким-то рисунком. Но для игроков значки на бумаге имеют определённую функцию и смысл. А эти функции и смысл возникли на основе коллективной договорённостей и правил: «прямоугольник обозначает корабль, точка — выстрел, крестик — попадание».

Таким образом, кот и игроки живут в разных реальностях: одни и те же предметы имеют для них разное значение. Игроки живут в созданной ими коллективной (или социальной) реальности: клетки и точки, которые они наблюдают, имеют определённый социальный смысл, и таким образом, являются социальными фактами. Тогда как для кота это просто объекты внешнего мира, не имеющие никакого значения.

Также нужно отметить, что те или иные события в игре становятся внутриигровым фактом после того, как игрок объявляет: «попал!», «промазал!», «убит!». Это так называемые «декларативные высказывания». Можно сказать, что внутриигровые — и любые другие — социальные факты создаются этими декларативными высказываниями.

Культура

А теперь перейдём к самому важному. То, что мы обнаружили на примере простой игры, существует в масштабе всей человеческой культуры. Весь мир, каким мы его знаем, вся реальность, которая нас окружает — деньги, собственность, государство, права, события, о которых узнаём из новостей, наши достижения и потери, награды и наказания, которые мы получаем, культурные артефакты и ценности — это всё лишь социальные факты. Они существуют лишь в пространстве интенциональности нашего коллективного и индивидуального сознания. Всё это кажется чем-то устойчивым и значимым только

1. за счет той системы значений, которые мы придаём материальным вещам в нашем обществе,
2. нашего языка,
3. и деятельности нашего сознания — интенциональности, которая придаёт окружающим предметам то или иное значение.

Эту коллективную интенциональность можно обозначить простым словом: вера. Мы можем обменять деньги на еду только потому, что всё наше общество верит в то, что эти бумажные знаки имеют какую-то ценность. Стоит этой вере исчезнуть — и вся конструкция рушится, как карточный домик.

Вся социальная реальность держится на коллективном воображении и коллективном согласии с этой воображаемой реальностью. Аналогично тому, как игра в морской бой существует до тех пор, пока игроки верят в то, что прямоугольники на бумаге являются кораблями, а точки — выстрелами.

Как мы уже отметили, факты социальной реальности создаются особыми декларативными высказываниями. Например: «Объявляю вас мужем и женой», «Олимпийские игры объявляю открытыми». И тому подобное. Не обязательно произносить такое высказывание устно, это может происходить через тот или иной декларативный акт: вручение свидетельств, дипломов и наград. Только когда человек имеет свидетельство, его статус в обществе становится социальным фактом. Без свидетельства человек буквально не существует в социальном пространстве. Это просто физический объект, не имеющий никакого значения.

Получается, что социальная реальность — это всегда в той или иной степени внушённая и воображаемая реальность. Она держится на вере, на коллективной интенциональности, которая подкреплена декларативными актами: мы верим, что доллар — это деньги, что границы стран реальны, что «президент» — это не просто человек в костюме, а фигура с огромной властью. Почему мы в это верим? Ну, потому что все в это верят, это «официально утверждено», существуют какие-то указы, распоряжения. Кем это утверждено? Самим же обществом, то есть, по сути, нами же! Стало быть, мы это сами придумали, сами утвердили и теперь в этой реальности живём.

Выход

И вот, когда люди доходят до подобных мыслей, до осознания того, что всё вокруг держится на коллективном договоре, на условностях и притворстве, они нередко впадают в нигилизм. В самом деле, если всё, чем мы живём, все наши идеалы, ценности и цели — это лишь результат всеобщей договорённости, то какой смысл участвовать в этой игре? Всё относительно, всё условно, всё можно переиграть. Ничто не свято, ничто не обязательно, никакого глобального смысла у жизни нет, никаких действительно значимых целей поставить невозможно. «Будем есть и пить, ибо завтра умрём!» (1Кор. 15:32).

Однако, сам этот нигилистический вывод опирается на скрытую предпосылку. А именно: если мы говорим, что вся социальная реальность неистинна и иллюзорна, поскольку создана коллективным сознанием, то тем самым мы утверждаем, что истинная и неиллюзорная социальная реальность должна быть независима от человеческого сознания, от человеческих договорённостей, интерпретаций и произвола. Причём, эта реальность тоже должна образовываться действием некоего сознания (потому что социальные факты — это осознанные и разумные факты, это факты, имеющие какой-то смысл, вписанный в глобальный контекст). И понятно, что такое сознание уже не будет ни индивидуальным, ни коллективным. Оно будет глобальным, абсолютным. То есть, подлинная социальная реальность должна формироваться интенцией Божественного сознания, а ее факты должны утверждаться декларативными высказываниями Самого Бога.

Яркий пример таких декларативных высказываний — десять заповедей, данных Богом Моисею. Заповеди — это не просто правила, придуманные древними людьми и потом коллективно принятые. Это изложение абсолютных ценностей и норм, на которых должна строиться социальная жизнь. И когда общество строит на них свои институты — брак, суд, собственность, власть, — то эти институты перестают быть просто «тем, во что мы договорились верить», они становятся отражением и продолжением божественной реальности — Царства Божьего.